Музыкально-поэтический сайт Анастасии (Лады) Титовой
 
РЕСПУБЛИКА
Дорогие друзья! Наконец, мы открываем новую рубрику Республика! Это рубрика для всех вас, тех кто пишет стихи!
*** (Поэзия Бориса Шишкина)


Отчуждённость в её глазах.
Спотыкается сердца стук.
И запутался в волосах,
Нашей ссоры вчерашней, звук.

Мы сломали на кухне стол,
И дошли до такого дна -
До которого, сам Кусто,
Не добрался бы никогда.

На галошницу брошен ключ,
И захлопнута с силой дверь...
Понимаю, что был "колюч",
И раскаиваюсь, поверь!

Не поможет здесь Валидол,
И сочится из раны кровь.
Ведь сломался не только стол,
Но и наша с тобой любовь.


Размышления (Поэзия Бориса Шишкина)


Засветившись в луче фонаря,
Мокрый снег посыпает осень.
Мы так часто ругаемся зря,
И так редко прощения просим.

Мы других обижаем - на раз.
Мы на два - забываем друга.
Поножовщина острых фраз,
И навязчивая услуга.

Мы не знаем своих детей...
Нет, не все, но таких не мало.
Рваный след молодых когтей,
Той, что раньше лишь обнимала.

Ледяная улыбка тех,
Кто желает нам зла и боли.
Аморальность ночных утех,
Недоступность желанной роли.

И пройдя все препоны дней,
Отвергая соблазн греховный, -
Я хотел бы остаться с ней,
И прожить в чистоте духовной.


*** (АНДРЕЙ СЕРАПИОНОВ)


Мне немного осталось на свете,
И не выполнив собственный Долг,
Как-то утром, зимой, на рассвете
Преступил я церковный порог.

«Что болезный», - воскликнул духовник, -
Что за хворь роковая гнетет?
Почему пред собой не в ответе,
Что за боль в твоем теле живет?»

Указав на главу, на седую,
Я ответил: «Вот в этом укор –
Алкоголь мою душу тревожит,
Вызывает дичайший позор.
Он меня будоражит и гонит
От любимых и близких людей.
Нервы, психику, силы изводит,
Умирай, говорит, поскорей.
Я ж живу, я борюсь, что есть мочи,
Капли жизни глотаю быстрей.
Он же, гад, под покровами ночи
Злобно шепчет: не надо; забей.

Сколько их, благородных и важных
Под заборы упали во тьме
Еще больше убогих и страшных,
Спотыкаясь, бредут в кутерьме.
Все в грязи и ублюдских обносках –
Вонь такая стоит по стране.(!)»

«Да, дика твоя исповедь милый,
Что ты хочешь, скажи, не тая.
Пред иконою благочестивой
Буду Бога молить за тебя!»

«Я хочу, чтобы в нашей России
Дуракам всем тоскливо жилось,
Чтоб с блестящею красною ксивой
Не хотелось бы им, не моглось
Набивать бесконечно карманы.

Безграничную горесть нести
Тем, единственным, добрым и честным,
Что стоят пред ордой на пути.
Я хочу, чтоб страна процветала,
Вопреки Всем Чертям, а не Для,
Чтоб разумною речью звучала
Мысль у стен Золотого Кремля!

Попроси ты об этом у Бога…
Даже в Самом счастливом бреду
Эту ношу одними руками
Всё равно я поднять не смогу!!!»

2005


СОЛЬ ЭГОЦЕНТРИЗМА (АНДРЕЙ СЕРАПИОНОВ)


Моя боль – самая важная,
Самая главная в целом свете.
Знайте об этом мира граждане,
Выросшие и нерожденные дети.
Я – пуп Земли и соль мироздания.
Не мне
Зиждется все земное.
Ваши страдания – не страдания.
Я!
Вы – ничтожество рядом со мною!

1986


Пишите о войне (Александр Антипов)


Пишите о войне, но не взахлёб,
Не с тем,
чтоб вызвать робость или жалость.
Пишите о войне, не унижаясь
До пафоса чиновничьих особ,
Которые, желая быть видней,
Плюют свои торжественные речи
С высокими словами, ибо нечем
Сказать по-человечьи о войне.
Поскольку эта память доросла
Скорее до привычки где-то в мае
Кричать вовсю: "Победа!", принимая
Её за символ, коему весна
Хорошее подспорье. Вот и всё.
И дело тут не в пошлости словесной,
А в том, что наша память легковесна.
Ведь тем, кто не видал горящих сёл
И порванных снарядов - им вполне
Хватает нынче памятников пыльных.
И нужные слова - порою пытка.
Но всё-таки пишите о войне.
Пишите о войне, не запятнав
Своих сердец гордыней ли, восторгом.
Не кое-как пишите, но жестоко,
Не пачкайте бравадой письмена.
Молчат могилы братские в лесах,
И без вести пропавшие солдаты
Молчат. Но их молчанье свято.
И вы за них обязаны писать,
Отбросив словоблудие вояк,
Ни разу не сидевших по окопам.
Пускай сегодня мечется Европа,
Избрав себе мишенью красный флаг,
Такой неоднозначный, но и всё ж
Прошедший по её, Европы, весям
В победном марше наших русских песен.
И пусть опять историю под нож
Пускают, не пустив своих корней,
Послушайте: самих себя спасите!
И чтобы войны все возненавидеть,
Пожалуйста, пишите о войне


Яблочные сады (Александр Антипов)

Мы подробны слишком,
но этому есть предел.
Так песок прибрежный
недолго хранит следы.
И поскольку сам я
не в силах мешать воде,
Я хотел бы думать,
что после наших тел
Прорастут повсюду
яблочные сады.

Капитан Планета,
ты сгинешь в солёной мгле.
И потоп восхода
проспектам наполнит рты.
И моя душа,
как яблоня отбелев,
Возвратится вновь
в снежную даль полей.
Я хочу поверить
в яблочные сады.

Я хочу поверить
в то, что в конце всего
За мою невечность
плата придет в стихах.
Незнакомый облик,
встреча, глаза, кивок
И пустые буквы
имени моего -
Это всё запомнить
будет должна строка.

И одна из женщин,
та, что не раз ещё
Мне присниться сможет,
та, что навек родней,
Для которой стану
Голосом и свечой,
Для которой стану
колосом и плечом,
Лепестками яблонь
ляжет на руки мне.

Оставаясь рядом
и потому вдвоём,
Чтобы жить умелей,
чтобы не знать беды,
Мы на землю дожей
с нею как раз придём,
Убеждаясь в том, что
сходит потоп и в том,
Что и вдоль Сан-Марко
камень пробьют сады.

Будет вдоволь яблок,
если сады цветут.
И, пожалуй, Еву
Бог в этот раз простит,
Потому что с веток
яблоки на виду
Не в грехе на землю
новую упадут,
А затем, чтоб к небу
деревом прорасти


*** (МИХАИЛ БУБНОВ)

Получила свободу, которой так долго желала,
Как ключи от квартиры, где денно и нощно лежат
Обретенная нежность, забота, и небо, пожалуй.
Ты глазами вонзаешь мне в сердце два острых ножа,

Вырезая все то, отболевшее в днях одиноких,
Все ненужное, все наносное. Без нашей любви
Не случилось бы новых открытий. Расчетов и йоги,
И волос, что твой стан собираются скоро обвить.

Нас с тобой не пустили в летящий из Питера поезд.
Ничего, у платформы случится с десяток других.
Я свободе твоей и предвиденью кланяюсь в пояс.
Мы увидимся снова, когда я отдам все долги.

И тогда будет ночь у холодной водицы канала.
Будешь ведьмится в зеркале темных сентябрьских дней.
Мы обнявшись, застынем, как статуи у причала.
Ты молчанием скажешь все самое главное мне.

30 авг в 2:31

монолог экзистенциального извращенца (МИХАИЛ БУБНОВ)

Когда б опять настал галантный век,
Я мог бы с вами встретиться балами
Вворачиваясь перед зеркалами
В паркет, ныряя в танец. А в Неве

Соборы б златоглаво отражались,
Неся нам сень замшелого столпа.
Академичность ваших бальных па
Ничуть не походила б на жеманность.

Горело б сердце, спрятанным в корсет,
И все меж нами было б платонично...
Но век не тот! В отсутствии наличных
Мы с вами упоенно жрём багет

На грязной полуночной остановке.
Директор-бомж и муза-нищеброд.
Адам! Заткни назад своё ребро!
Я с женщиной дружу! А плод жестокий

Не собираюсь с голодухи есть,
В пакете еще много от батона!
Шлю к черту кринолины и Платона:
Мы рядом!
Мы насыщены!
Мы здесь!

2 июн 2014 в 12:14

*** (КАТЕРИНА АКСЕНОВА)

Когда уходит детство?
Быть может, когда мы,
Садясь спокойно в кресло,
Забыли про мечты?
А друг оно ушло,
Когда нам было больно,
А нам: "Нехорошо
Реветь, ну все, довольно!"
И мы все стали прятать
Куда-то глубоко-
Ведь это плохо - плакать,
Рыдать - нехорошо!
А вдруг смогло сбежать,
Когда чужие руки
Толкнули на кровать,
Расстегивая брюки?
А может наше детство
Ушло еще тогда,
Когда разбилось сердце,
Казалось, навсегда?
А может оно рядом -
Не видим только мы -
Касаясь своим взглядом,
Расходимся мы с ним.
А может стоит глубже
Вдохнуть в себя весну?
Плевать, что еще стужа,
Плевать на ерунду!
Верните наше детство,
Улыбку подарив.
Оно же по-соседству,
Пора к нему зайти.


*** (КАТЕРИНА АКСЕНОВА)

На улице слегка штормило,
И семь поэтов без труда
Набились в Ленину машину
В коварный вечер четверга.
А там на задние сиденья
Косился Гриша иногда,
Где в самых разных положеньях
Сидели дамы, господа.
Вот Настенька лежит Титова,
К Ерохину склонив чело,
А он, не говоря ни слова,
Глядит задумчиво в окно.
И вдохновенен его взгляд,
Дрожат, порой, его ресницы-
Конечно, каждый будет рад
Тепло почувствовать девицы.
А Елизарову досталась
Вторая Насти половина,
Его рука слегка касалась
Округлых Настиных изгибов.
А я на Граевских коленях
Сижу тихонько, не дыша,
Такое чудное мнгновенье
Запомнить просится душа.
Температура достигает
Отметки высотой в кипенье,
Машину Лени превращает
В литературное растленье.
Поэтам крышу сносит зверски -
Краснеет Гриша до корней -
А Леня тормозит так резко
В машине пламенной своей.
Чтоб дружно дамы закричали,
Мужчинам услаждая слух,
Пока те вместе различают,
Какая как кричит из двух.
Все получают наслажденье -
Трясет машину по пути,
Какое верное решенье
На вечер критики прийти.


А вы умеете? (Доктор Ларс)

Скажите, а вы умеете улыбаться?
Уголки губ растягивать до ушей?
Вы смеетесь? Зачем? Чтобы просто смеяться
Или высмеивая чьи-то пороки в душе?

Долго ли мне про себя заливаться смехом,
Шутками молча давиться, запоминать?
Я не злопамятный, я ставлю галочки в клетках,
Чтобы понять потом, кого забывать.

Вы умеете кожей вдыхать атмосферу?
Чувствовать, где вам сухо, а где ништяк?
Где паленым воздухом пахнет вера,
Где применяется молот, а где кулак...

Как ухватить горячее и не обжечься?
Как почувствовать холод объятий нежных?
Где очень легкий, где напряженный вечер?
Где подует страшный ветер, но свежий?

А вы... Скажите честно, умеете слышать?
В смешанных звуках жизни улавливать смысл.
Это ведь так легко! Все равно что дышите
Свежим морозным воздухом без лишних мыслей!

Не научу. Научит сердце послушное.
Мягкое, нежное, любящее, влюбленное.
Сможете слышать и слушать не только в уши...
Кожей вдыхать, улыбаться, любить вдохновленно.


Дипломат (Доктор Ларс)

Нам никогда с тобой больше не встретиться.
Нас раскидало по разным империям.
Мы повстречались в общей дипмиссии
Ради какой-то там нужной материи.

Мне не забыть этих глаз обиженных
Цвета любви и покорной преданности.
Мы до конца прошагали невидимый
Путь от июня до мая, как вечность.

Черные формы встречали радушно.
Мне улыбались и добро смотрели.
Подписи ставили, где было нужно,
Только в душе завывали метели.

Маленький домик на той резиденции
Помню… Как сказочный сон эти встречи.
Так ведь никто и не знал всех секретов.
Кто уезжал вдаль на Хорьхе под вечер?

Мюнхен, Берлин, Лейпциг, Веймар и Штутгарт
Нам помогли обрести что-то большее.
Мы составляли с тобой все маршруты
И затирали всю память о прошлом.

Бросили в пропасть тогда обязательства
Перед крестами и звездами красными
Только на вечер, а позже расплачивались
В концлагерях за минутную слабость.

Лица без имени. Борозды, головы, люди…
Не люди – скелеты под кожей.
Смерти вокруг, словно черные вороны.
Рабство двадцатого века. Так можно?

Кровью залитые земли Освенцима.
Взгляды без жизней за грани реального.
Все, что осталось от нас, им неведомо…
Тем, кто устраивал жизнь идеальную.

Двадцать второе июня... Помнишь?
Трое в крестах и холодный карцер.
Папка в руке одного с приговором и
«Не расслабляться» приказ. «Не сдаваться!»


В Калуге густой ноябрь... (Виктор Канаев)

В Калуге густой ноябрь
Плавно течет под окном,
Как молочный коктейль в капилляре
Трубки в кафе за углом.

Ты кусаешь перчатку за палец,
Медленно тянешь с руки,
Этот вечер как рыбку тянешь
Без труда из пруда, из реки.

Ты поправишь жестом дремотным
Колечко на правой руке,
И огромный, невидимый кто-то
Колыхнет камыши фонарей.

Мой шарф шерстяною рукою
Охраняет биенье артерий,
Я как он, поеденный молью,
Спасаюсь "Чижом" и глинтвейном.

Ноябрь в Калуге не правит,
Не властвует и не живет...
Я люблю тебя, милая, знаешь,
Но это тоже пройдет.


Когда не хватает зла... (Виктор Канаев)

Когда не хватает зла,
Чайными ложками роются котлованы,
Из-под снега оттаявшие тела
В решете перетаскивают океаны
Из пустого в порожнее,
Из серого праха в дым.
На полголоса осторожнее -
Мне нельзя умирать молодым.

Знаешь, мне нравится строить мосты
Из спичек, которыми подпирали веки
Те, кто оголтелые ставил кресты,
Слезами поднимая засохшие реки.

Внеочередная перепись населения
Карточных домиков, картонных коробок,
Где каждый имеет право на мнение,
Но каждый возглас отчаянно тонок.
Остервенелые стробоскопы
Считают всех, достигнувших цели,
Я бы им в ладоши похлопал,
Только они все равно не оценят
Ни в пять, ни в двенадцать баллов
Заочных подводных землетрясений.
Мои мосты стоят, что уже не мало,
Но луга по-прежнему ждут наводнений...
Грешим молчаливостью и разливом рек,
Ищем кота и шило в мешке,
Я полцарства отдал бы за ночлег,
За часы на кожаном ремешке,
Но они уже никогда не пойдут.
Дикторам новостей не хватает слов.
Бисерность наших локальных смут
Подмывает опоры моих мостов,
Неписаных истин, незримых основ,
Законов Ломоносова, Паскаля и Ома,
Ледоходом разрушенных блокпостов
Последнего приюта и первого дома.
Люди стремятся все усложнить:
В трехэтажность метафор заплести голоса,
В сто шуб одеть, в сто имен крестить,
В драные лапти обувать чудеса.
Но печаль и радость всегда просты:
Тут либо "жаль..." либо "ура!"
Знаешь, мне нравится строить мосты,
Когда не хватает добра.


Эгоизм (Виктор Канаев)

Время бухих продавщиц,
Время декабрьских дождей,
Сигарет и пустых страниц,
Круглосуточных фонарей.

Там, где признаться в любви
Не стесняюсь один только я,
Но любят, как прежде рубли
И, конечно, самих себя.

Тротуары с подгнившей листвой,
Таджики в маршрутных такси,
Но никто не везет домой,
И как бы ты ни просил -

Завтра - дождь и туман,
Забытый в прихожей зонт,
В кухне сломанный кран...
Испачкавший лапы, кот

Трется о джинсы мои,
Просит тепла руки...
Время, где я полюбил...
Писать о себе стихи.


Из Подмосквы (Виктор Канаев)

А у нас здесть тоже большое село:
Два Макдональдса, паралимпийский чемпион и посмертный герой России.
Местный министр отбивает начальству челом
Не хуже ваших в Москве; а женщины здесь даже красивей.

Я среднестатистический гражданин:
Вставные зубы, застекленный балкон.
Я вижу счастливую жизнь в запотевших окнах кабин
Больших и маленьких – тесных маршрутных авто.

Я не помню когда основали город и в честь кого нарекли,
Развивается ли, и чьему он обязан труду.
Меня ждет Турция в октябре, в декабре – корпоратив,
Теща – на юбилей, но я не приду…

В общем, есть чем гордиться – живу не хуже других
И, признаться честно, совсем не люблю Москву.
Регионы – темная глушь, социальный тупик.
У нас здесь свой мир, мы сами ползем по дну.

сентябрь-октябрь 2012
Королев, Мытищи, Юбилейный, Щелково, Балашиха, Одинцово, Железнодорожный, Подольск, Дубна, Красногорск, Краснознаменск, Власиха, Реутов, Путилково, Отрадное, Липки...


Сборник стихов Виктора Канаева "Ничего не случится" вышел в 2014 году.


*** (РИНА ИВАНОВА)

Быть может, я одна из тех вершин,
А, может, я — подножие вершины.
Быть может, я как глиняный кувшин,
А может — молоко на дне кувшина —
Прокисший приглушённый крик души.
Я шёлк? Я непрошитый крепдешин?
Невзрачная сырая мешковина?
Я целое? А может половина?

Как хочешь, так меня и опиши.

***

Трамвай. Июль. Толпа бабуль
Ведёт нелёгкую борьбу
За место. Слишком тесно.
Отважно: с хрипом, треском.

Жужжит от боли улей —
Битком одни бабули...
И булькают баулы
Уболтанной еды.
Битком одни бабули...
И нету молодых.

Безумствуют бабули...
Как вычислить, по лбу ли?
Одна влетела пулей,
Другая — "от балды"...
Не всем же ехать стоя?
Как вычислить достойных
Занять свои ряды?

Трамвай. Июль. Толпа бабуль.
Внутри трамвая — бунт.
Одной попали по горбу,
Другой — помнут арбуз.

Сочится грязный майонез,
Как жаль, что мало мест..
И не имеет право сесть
Лишь тот, кто первый влез...

Жужжит от боли улей:
Побили! Обманули!
А у меня ходули!
А у меня бинты!
Битком одни бабули,
А значит — жди беды.

Сил мало! Мало денег!
Бабули обалдели,
Бабулям бюллетени
Бабули раздают.
Бабули голосуют:
"В трамваях чтоб уют!"

Дорогой кольцевою,
Бабули едут стоя.
Безумствуют бабули,
Бабули устают...

Трамвай. Июль. Толпа бабуль
Захватывает пульт.
Трамвай. Июль. Толпа бабуль
Врезается в толпу...

Жужжит от боли улей:
Кругом одни бабули.
И булькают баулы
Уболтанной еды.

Никак не стихнет буря...
Водитель нервно курит
В виду белиберды.

*возможны изменения и дополнения*


12.04.2014


*** (Александра Аксенова)

Набегу, набегу, набегу:
Мини-сет номер пять и чайку.
Некурящий-курящий? Постой!
Мне с собой. Мне с собой. Мне с собой.

На ходу. На ходу. На ходу:
Я люблю тебя. Чмок. Я пойду.
И прильнувши губами к груди:
Я люблю тебя. Чмок. Уходи.

На лету, на лету, на лету,
Солженицына, Фрейда, Митту,
И в любой неизведанный храм –
По верхам, по верхам, по верхам.

Помечтаем о том, что иргу,
Помечтаем, что сына и дом.
Поживём, и, быть может, помрём
На бегу, на бегу, на бегу.


*** (Александра Аксенова)

Мой парень – гопник с Вторчермета,
И этот факт неоценим.
Я гребанным интеллигентом
Себя почувствовала с ним.

Лампасы, шапка на затылке,
В глазах – естественная мощь,
Мы подружились в «Ложке-Вилке»,
Он уступил последний борщ.

Такой реальный, четкий, дерзкий:
Ну как такому, и не дашь?
Он с мягким знаком в смс-ке
Мне пишет слово «Уралмаш».

Мой парень – гопник с Вторчермета,
А я чикуля с ЖБИ.
Мы знаем таинство секрета
Большой и искренней любви:

По банке «Балтики» по третьей,
Район, январский снегопад.
Мы как Монтекки с Капулетти.
Ну, только предки не бузят.

Под окнами во все колонки
И туц и бац, и адский микс.
Пусть всем заложит перепонки,
Чтоб знали – мой подъехал принц.

И вдруг меня обидят где-то,
Он сразу даст с вертушки в щи.
Мой парень – гопник с Вторчермета.
Адьос, культурные прыщи!


ПРО СЧАСТЬЕ (Карина Акопян)

ем овсянку поутру,
будто Инглишная лОрда,
дрянь на редкость, корчу морду
и затылок с думой тру...
одиночество, как спица,
что торчит в моем глазу.
и бессонниц вереница
затевает вновь бузу,
тихо прячась под кроватью
до того момента, как
ночь станцует в черном платье
над деревьями гопак.
счастье прячется все там же,
но не кажет лап и лиц...
я выманиваю счастье:
"цыпа-цыпа! кис-кис-кис!"
а оно, прижавши уши,
не намерено идти,
бередит, терзает душу,
притаилось на пути
в паре жалких сантиметров.
только руку протяни,
и оно на сто процентов
обогреет мои дни!
я гоню пустые страхи,
выметаю сор души,
а оно в укромном мраке
замерло и не спешит
в нерешительности власти.
и не кажет лап и лиц...
я выманиваю счастье:
"цыпа-цыпа! кис-кис-кис!"


Я ТРОГАЮ ДУШУ РУКАМИ (Карина Акопян)

ветви стучатся в окна,
мысли опали ниц,
глаза будто мутные стекла,
хоть чувства не знают границ.
время избито часами,
скованы дрожью слова.
душой я смотрю, не глазами
и кругом идет голова...
уставлен весь мир зеркалами,
чья суть до абсурда крива,
я трогаю душу руками,
ее не ломая едва.
день утекает за днем,
реальность укушена снами.
как втиснуться в нужный проем,
и как не разбиться крылами?
как ни был бы полдень изрыт
осколками едкой печали,
а СОЛНЦЕ все также глядит,
ласкает дорогу лучами!
небес золотая халва
коснется макушки губами,
раскрасит ветвей кружева,
я трогаю душу руками...


*** (Андрей Орловский)

... я из южного города, где кошки - как часть пейзажа,
передаю тебе теплый привет,
делюсь электричеством осени.
дождь в изломанной перспективе проспекта
спрячет лицо и смажет
глаза равнодушного серого цвета,
прядь с серебристой проседью.

здесь сентябрь начинается с вдруг заболевших каштанов,
выстилает обломки старой брусчатки
грязным, цветным огнем.
я пишу тебе безнадежно - что плохо,
что хорошо - постоянно
(это мне помогает не путать сегодняшний
с каждым прошедшим днём).

я живу в скучной комнате: квадрат стола, шифоньер и
диван (дважды красный - от лака и опыта),
лампа,
на окнах - иней.
в этом месте тоска по тебе, дополняясь тоской интерьерной,
оборачивается
замечательным,
невыносимым
унынием.

пляж, океан
режет ночь пополам -
упираюсь лицом в изгибы
бесконечно глубокой черной воды, отражающей облака.
и я думаю, что любить настоящее - это и быть счастливым,
что не врать - не смогу,
что я скоро сорвусь
и не выдержу,
но пока...

... я могу рассказать тебе, как потерять настоящее,
как возможность звонка и движенье за дверью
сводят меня с ума,
как противен мне телефон,
интернет,
шум соседей,
почтовый ящик,
ну а как жить, сходя понемногу с ума -
думаю, знаешь сама.

и, запутавшись в лабиринтах квартир,
одиночестве,
времени,
лицах -
я с разорванным сердцем
иду вдоль шеренги
чашек с кофейной гущей.
этот мокрый сентябрь, как внезапный подвал -
вдруг сорваться вниз, провалиться,
эта осень продлится намного дольше
любой из всех предыдущих.


привет из нашего нервного ничего (Андрей Орловский)

полночь.
атака.
грязные клочья льда.
лезвие волнореза.
глухой прибой.
город, в котором две тысячи лет война
каждого человека с самим собой.

быстрое небо в искрах,
слепом огне.
шторм.
корабли устали, идут ко дну.
и пробегает, кончаясь в морской волне,
трещина старой реки – через всю страну.

ржавыми трубами порт выдыхает дым.
ночь застревает в горле тупым куском.
наше столетие стало бы золотым –
но отдает пластмассой и коньяком.

скорость,
свобода,
страсть
и пустой стакан:
разница в нас – только кто чем себя убьет.
все, что я знаю сегодня наверняка:
завтра здесь ничего не произойдет.

сердце просит глоток гармонии – дай
в стельку напиться –
горькой и ключевой.
и передай в свой искусственный, глупый рай
привет из нашего нервного ничего.


Севастополь (Анна Карнаухова)

Далеко, где юга солнце
Греет и зимой и летом,
Где о берег каменистый
И с закатом и с рассветом
Бьются волны, как поклоны
Побережью отдавая,
Чайки белые летают,
В блеске бриза исчезая,
Там, стоит на Чёрном море
Неприступный, сердцу близкий,
Гордый город Севастополь!
Он ведь истинно Российский!
Всё живёт там кровью русской:
Черноморский флот отважный,
Где матросы удалые,
Их корабль белый, важный;
Свечи стройных кипарисов
И шикарные каштаны,
Благовонный цвет акаций,
Обнажённые платаны;
Раскалённое светило,
Что под тихий свежий вечер
Тонет в мощной водной бездне;
И блаженный тёплый ветер.
А за то, что этот город
Даром отдан Украине
Стыдно мне до боли в сердце
За Россию всю доныне!
Подарил Хрущёв бездумно,
Счёл себя не виноватым:
Пусть в глаза взглянёт погибшим
Севастопольским ребятам:
Всем, за Родину убитым,
Кто о чести молвил речи,
Гордым, преданным… погибшим
На полях кровавой сечи…
Эх, Хрущёв, одним поступком
Город сделал партизаном:
Его ставят на колени,
По глубоким хлещут ранам,
Ну, а он стоит и терпит,
Никому не подчиняясь
Город, преданный России,
Пред тобой я преклоняюсь!


Я не из вашей песочницы (Анна Карнаухова)

Я не из вашей песочницы!
Вы уж меня простите,
Пусть это крик одиночества
В этом бездушном Сити,
Пусть это страшно, холодно,
Или по-детски мило.
Это от творчества голода,
И от того, что постыло.
Я не из вашей песочницы!
Хоть и хочу быть с вами.
Не передать мне в точности
То, что держу за зубами.
Вам-то не жарко не холодно:
Буду я или не буду,
Нам не делить ни золото,
Ни сигарет, ни посуду.
Может быть только изредка
Темой для обсуждений
Я промелькну лишь призраком
Из ваших колких мнений.
Мне не почувствовать прелести
В вашей пьяной обычности,
В вашей укуренной смелости,
Закостенелой двуличности.
Вам не узнать, как дорого
Стоит моя минута,
Вам не почувствовать пороха
В спешке простой к кому-то.
Я не из вашей песочницы!
Я вас не осуждаю.
Вы уж живите, как хочется,
Я буду жить, как знаю.


*** (МАКС ШВАРЦ)

кипи так ...
хорошо
так-то
мы плясали после долгих песен...
пал духом...
она была красивая как гроб...
некролог дискете
колыбельная (мои песни зажур...)
я мечтаю...
зарплата (свиданка)
постовые (ну, а душа нам неспеша пела...)
мышиная (новогодняя)
вечером стреляли...
его тревоги поднимают роты...
пой мне птичка о любви...
нимфы
когда мы пели о войне...
ремесленник
из голов ветер дул и в окно...
я молчу, не хочу оставаться...
заройте ваши денежки...
в старой деревне...
на ботву не купишь корня
пургу не слушай...
восхитителен запах...
она резчик дерева мелочью...
были в пыли...
пели гимны и читали краски
над Гулагами звон колокольный
когда уходят старики...
я дивный ребёнок...

2007


*** (МАКС ШВАРЦ)
те, кто глубже нырял...
пусть каждый найдёт...
купцы по-чёрному...
я не горе...
мы искали корни...
я буду нищий или...
она умела и хором не петь...
апоKRY(ф)Z
а ты надо мной посмейся...
если бы в нашей жизни...
сажают за что...
звери бродят по небу...
я знаю когда...
сложно стать хорошим...
пусть они борются...
спою руками...
вечно-живые...
есть - бояться укусов...
тихо крадучись...
голуби спешат на раздачу...
кто-то хочет таблетку...
а всё и наплевательски...
будь всегда...
без муки не бывают звуки...
впереди первых - последние...
они рвались к власти...
триптих (простил,обмяк...)
сколько тут неприкаянных...
с одной стороны - менты...
если в лицах серый дым...
а ты перережь мне горло...
мы поиграем в жизнь...
можно сказать просто...
мы будем молчать...
хочешь есть меня - ешь...
миром Господу намололи...
я как блин катался в масле...
у тебя очень тонкие пальцы...
наверно мои мозги...
просто вовремя уйти...
а всё это очень просто...
скачи лошадка
простые честные парни...
я хожу по ножу...
где это небо...
а ты и такое всё видел...
из меня попёрла рифма...
вы захотели, я - танцевал...
нужен козёл отпущенья...
иногда тебя очень хочется...
уходящий

2000


НЕ ВЫХОДИ ИЗ ОФИСА. НА 70Е И.А.БРОДСКОГО. (Арс-Пегас)
«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно – возглас счастья.
Только в уборную – и сразу же возвращайся».

© Иосиф Бродский

не выходи из офиса, не находи предлог,
зачем тебе солнце, если ты куришь «Vogue»?
снаружи всё злостно-хитро поэтому тут – уют,
не выходи из офиса, на улице точно убьют.
о, не выходи из офиса, не спускай взгляд с монитора,
потому что монитор тебе как хасиду тора,
и также как она абсолютно непререкаем,
не выходи из офиса, Авель, за дверью тебя ждёт Каин,
не выходи из офиса, займись квартальным отчётом,
если зам позвонит, не колеблясь назови идиотом,
зачем выходить оттуда, куда ты утром вернёшься,
не выходи из офиса, в аптечке имеется «Нош-па».
о, не выходи из офиса, отстукивай клавиатурой марши,
не думай о Юле, о Жанне, об Ире, о Маше;
с проходной веет мартом и охранника «Дошираком»,
не выходи из офиса, стань отшельником, но не раком.
не выходи из офиса, о, пускай только офис
знает твой истинный облик, приправленный кофе с
корицей, сливками, прочим; поёт мп3-соловей,
не выходи из офиса, на улице, чай, не Кувейт.
не подчиняйся общим укладам, отправь их в топку,
зачем по утрам познавать метро или пробку,
не выходи из офиса, прими шум принтера за овации,
спрячься от эмиссии, кризиса, безработицы, девальвации.


14 ФЕВРАЛЯ. ЧЕРНОВИК. (Арс-Пегас)
февраль стремится к своей середине,
а я совершенно один
у дома в ближайшем куплю магазине
водку «Святой Валентин».

и буду бродить по ночным бульварам
с собакою или без
бесчисленным встречным влюблённым парам
буду читать ликбез:

к чему валентинки, цветы, сердечки
в один лишь февральский день?!
День Валентина Святого – в печку!
в печь мишуру, дребедень!

любите друг друга круглые годы,
любите, забыв про дни,
забыв про ссоры, обиды, невзгоды,
про пересуды родни.

и пусть для вас особенным будет
каждый день, не один!
я пью за вас, счастливые люди,
водку «Святой Валентин».


ДОМ (АЛЕКСЕЙ МАВРЕНКОВ)

Стоит, как царский офицер сухой и строгий,
В кольце воинствующих верб,
Дом у дороги. У дома дроги.
А над крыльцом грохочет герб.

Мой дом наверное. Я адреса не помню.
Не помню чисел, лиц, имён, основ.
Ладони на коленях незнакомых,
Не рыбина, но всё-таки улов.

Мяучит иволгой язык прилипший к нёбу,
Мне горек стал привычный лексикон,
Гнилой конёк на крыше — крышка гроба,
И ноет зуб, поставленный на кон.

(28.02.11)

ЧЕЛОВЕК (АЛЕКСЕЙ МАВРЕНКОВ)

Я искал человека среди людей,
После мягкого "че" — долгий круглый "эль".
Эти буквы жмутся спина к спине,
Так всегда теплей.

Я искал приметы, искал слова,
А нашёл лишь лес, где кричит сова,
Видно знатный фокусник укрывал
От меня тебя.

Твоих плеч поникший сухой ковыль
И волос запыленных суховей,
И глаза вколочены, как гробы,
Под дугу бровей.

Я искал тебя по глухим местам,
В глубине деревьев, среди ветвей,
В чешуе запутанной чёрных скал.
Ноги стали твёрже, спина — ровней.
Я искал тебя много долгих дней,
Видел чудо — сияющий пьедестал.
Он сиял как солнце или сильней, —
Я тебя человек искал.

Я искал человека среди людей.
Они свой чахоточный сумрак пьют.
Я прошу, молю, ты его не пей.
Всё. За мной пришли.
И к тебе придут.

(13.10.2013)

Одинокая молитва. (Николай Михалкович)
В церкви,что на околице,
Темный платок подвязав,
Женщина истово молится,
Руки ладонями сжав.
Видна вся боль безутешная,
Слышатся еле слова:

-Боже,-прости меня,грешную,-
Дай мне любви и тепла...
-Господи!,-дай мне участия!...
-Господи!-помоги!..
Не удержала я счастья-то...-
И...-вот теперь мы-...враги?"

Свечка оплыла от пламени,
Тени скользят по плечу,-
Женщина,-как изваяние,-
Тупо глядит на свечу.
В горле застряли проклятия.
Мысли,-как лошади,-вскачь,-
Только слышны у распятия
Всхлипы,рыданья и плач:

-Были ж обстираны,сытые!...-
-Господи!,-что я мелю?..-
-Дура!,-ну дура набитая!...-
-Боже!,-как Я их люблю!.."

Нервно платок незавязанный
Треплет руками за край:

-Господи!,-не наказывай!..
-Господи!,-не карай!..-
-Ты уж прости меня,-грешную!,-
И укажи ты мне путь,-
Буду я ласковой,нежною,-
Только бы мужа вернуть!..
-Дай ты мне успокоения!..
-Дай ты мне счастья чуток...,-
В нашу семью,без сомнения,
Должен вернуться сынок!
...-Может быть беды отступятся...,-
Тучи уйдут и ...-гроза...
-Может Бог даст и ...-получится?..,
-Боже!,-открой им глаза!..
-Может не враз,-потихонечку,
Счастье вернется в наш дом?
-Господи!,-дай,-ну хоть столечки!...
-Можно не сразу,-потом...
-Господи!,-может неправедно
С ними вела я всегда?,-
Сына и мужа заставила
Быть под пятой у себя?!...
Иль невниманьем обидела,
Гордость свою не уняв?..-
В муже души не увидела?...,
В сыне-"сынка" лишь признав?...
И,-вот теперь,-как в изгнании...
И,-вот теперь,-как вдова...,-
Нету ни с кем понимания
И,-...никому не нужна?...
-Господи!,-дай мне терпения!
-Боже!,-избавь от кручин!,-
Буду я розой весеннею,-
Только верни мне МУЖЧИН!!!"

...В церкви,что на околице,
Темный платок подвязав,
Женщина истово молится,
Счастье свое потеряв...

P.S. Не дай вам Бог вот этаких молитв!...


Круговорот (Игорь Желнов)
Набатной весной набухло Замоскворечье,
Хоть скалит зима подточенные клыки.
А небо стреляет птицами, как картечью,
По крепости безнадёжности и тоски.

В канавы порожних дней засыпая гравий,
Буравя безмолвье сотнями голосов,
Шагает любовь, сшибая наросты правил,
И дарит прохожим счастье взамен часов.

И глядя, как солнце скользит золотой кареткой,
Что спорить, чей жемчуг – мельче, кровь – голубей?
И кнут окроплённый становится вербной веткой,
А пряники чёрствые – кормом для голубей.

И кажется – всё понятно и поправимо…
Но высохнут капли этих святых минут;
У ловкого беса и строгого херувима
Появятся свежий пряник и новый кнут.


На семи ветрах (Игорь Желнов)
Звёзды на верстаке,
солнышко на крючке,
истина в узелке,
песня на честном слове.
ветер в шальной башке,
совесть на языке,
тридцать прорех в мешке –
где ж там хранить былое?...

Вера, брат, в решете,
любят – да всё не те,
крутится в пустоте
старенькая пластинка…
Видишь: уже пришли
чёрные корабли,
родину нарекли
«золотом пьяных инков».

Всё это было, брат,
много веков назад:
Киев ли, Рим, Царьград –
падали стены…
Воин ты или раб –
скоро узнаешь, брат,
встав на семи ветрах
Русской вселенной!


Я всё приму, что ты мне принесёшь (Игорь Желнов)
Я всё приму, что ты мне принесёшь,
Тебя прощу, а прочее оплАчу,
Как смерть травы оплакивает дождь,
Прошедший стороной, а не иначе.

Я сохраню, что ты мне принесёшь,
Всё сохраню – и возвращу сторицей,
И только не отдам кровавый нож
Твоих обид, чтоб болью не делиться.

Я донесу до медленной реки
Твой лик, твои спасти меня усилья,
И пламя недописанной строки
Раздую, по перу бросая крылья.

Я нанижу на лезвие луча
Что сбудется, завяжется, приснится –
И научусь твой почерк различать
У неба на обугленных страницах!


Баллада о Тувалу* (Евгений Зайцев)

Вновь хмурое утро встает над Москвой,
И небо застыло туманною мглой.
Тревожная новость бегущей строкой:
В далеком Тувалу проблемы с водой.
Палящее солнце, кругом океан.
Сегодня доели последний банан.
Собрались мужчины в шатре у вождя
И просят у бога немного дождя…
Но высох колодец, жара всё сильней.
Осталось запасов на несколько дней.
Нагрелась антенна от криков в эфир:
"Спасите Тувалу!" - услышит весь мир.
Не бросят Тувалу друзья в трудный час.
Готовят в Сухуми трофейный баркас.
Слегка заржавел, со следами от пуль,
Течет антифриз, не работает руль…
И снова в Москву телеграммы летят:
Скорее пришлите еще миллиард!
Тревожно блестит океанская даль -
Во Франции срочно закуплен "Мистраль".
И грузят картошку, арбузы и рис
С единственной мыслью - Тувалу, держись!
Сквозь бури и ветер идет караван.
Суров и спокоен седой капитан.
Четыре линкора, "Мистраль" боевой
И танкер, заполненный пресной водой.
С тех пор пролетел не один уже год,
Но помнит Тувалу тот славный поход:
Как реял над морем андреевский флаг,
Как спрыгнул из шлюпки российский моряк,
Как воду из фляги пила детвора
И дружно по-русски кричала "Ура!"…
Тогда, в тот же день, по приказу вождя
Тувальцы, на карте с трудом находя,
Решили Осетию тоже признать,
А Крым и Аляску России отдать.

*Тувалу - государство в Тихом океане, признавшее независимость Абхазии (по версии самой Абхазии)
 
 
Военной машины судьба непроста (Евгений Зайцев)

Военной машины судьба непроста.
Я – Boston A-20, и вот мой рассказ.
Я в штатах рожден и надежен, как сталь,
Пускай не возникнет сомнений у вас.

Когда покидал я военный завод,
Какой-то индеец мне что-то шепнул.
Он трубку курил и стоял у ворот –
В железное тело мне душу вдохнул.

Играли барашки на синей волне,
Все вместе боялись торпедных атак.
Мы плыли на помощь далекой стране,
В которую вторгся опаснейший враг.

Два мощных мотора, крыло, фюзеляж,
Вот красные звезды рисуют на мне.
Подходит ко мне первый мой экипаж,
Так я оказался на этой войне.

Успешно закончен учебный полет.
На Таллин – получен приказ боевой.
Ну что-же ты медлишь? Скорее на взлет,
Помчимся на запад смертельной волной!

Устроим врагу полыхающий ад!
Ну что же я вижу? Куда ни взгляни,
Ни танков, ни пушек, ни даже солдат.
Внизу – только город, с домами, с людьми…

Я драться хотел и сражаться с врагом,
И сбрасывать бомбы мне летчик велит,
Но что-то замкнулось в железе моем,
Затвор бомболюка не будет открыт.

Разрушенный Таллин во мраке застыл,
Для многих уже не наступит заря.
А я? Что же я – никого не убил,
Лишь только потратил горючее зря.

Уходим обратно – наклон, разворот
И путь продолжаем в походном строю.
Вдруг "Мессер" подкрался, пристроился в хвост
И выплюнул очередь в спину мою.

Россия, прими мой последний привет!
Прощайте, зеркальные глади озер.
Есть рай самолетов, где "Мессеров" нет,
Зенитки не бьют и не глохнет мотор.

Вот линия фронта – успел, дотянул!
"Покинуть машину!" – услышал сквозь вой.
И я перед взрывом на небо взглянул –
Три купола белых прошались со мной.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В 2011 году издательство Алетейя выпустило книгу Евгения Зайцева "Славянская сага"
 

 
 
 
 
 

Copyright © Сивилла 2005-2014